Держите идентичность маленькой

Сегодня я наконец понял, почему политика и религия порождают такие на редкость бесплодные дискуссии.

Как правило, любое упоминание религии на онлайн-форуме вырождается в религиозный спор. Почему? Почему это происходит с религией, но не с Javascript, выпечкой или другими темами, которые обсуждают на форумах?

Особенность религии в том, что у людей нет ощущения, будто для собственного мнения о ней нужны какие-то особые знания. Достаточно твёрдых убеждений, а они есть у каждого. Ни одна ветка про Javascript не разрастается так же быстро, как ветка про религию: люди чувствуют, что для комментария им нужно перешагнуть некий порог компетентности. А в религии все — эксперты.

И тут до меня дошло: ровно та же проблема с политикой. Политика, как и религия, — тема, в которой нет порога компетентности для высказывания мнения. Достаточно сильных убеждений.

Есть ли у религии и политики нечто общее, что объясняет это сходство? Одно из возможных объяснений: обе имеют дело с вопросами, на которые нет определённых ответов, поэтому на мнения нет обратного давления. Раз никого нельзя уличить в ошибке, любое мнение одинаково правомерно — и, чувствуя это, каждый даёт своему волю.

Но это неверно. В политике есть вопросы с вполне определёнными ответами — например, сколько обойдётся новая государственная программа. Однако более точные политические вопросы постигает та же участь, что и более расплывчатые.

Думаю, у религии и политики общее то, что они становятся частью идентичности человека, а о том, что входит в его идентичность, плодотворного спора у него быть не может. По определению он пристрастен.

Какие именно темы затрагивают идентичность, зависит от людей, а не от самой темы. Например, обсуждение битвы, в которой участвовали граждане одной из её сторон, скорее всего, выродится в политическую перепалку. А сегодняшнее обсуждение битвы бронзового века — вряд ли: никто бы не знал, за кого болеть. Значит, источник проблем — не политика, а идентичность. Когда говорят, что обсуждение выродилось в религиозную войну, имеют в виду, что им начали двигать прежде всего идентичности участников. ¹

Поскольку точка, в которой это происходит, зависит от людей, а не от темы, было бы ошибкой заключать: раз вопрос склонен провоцировать религиозные войны, у него нет ответа. Например, вопрос о сравнительных достоинствах языков программирования часто вырождается в религиозную войну, потому что слишком многие программисты определяют себя как «X-программист» или «Y-программист». Из этого иногда заключают, что вопрос неразрешим — что все языки одинаково хороши. Очевидно, это не так: всё остальное, что делают люди, можно спроектировать хорошо или плохо; почему именно с языками программирования это должно быть невозможно? И действительно, плодотворное обсуждение сравнительных достоинств языков вполне возможно — если исключить тех, кто отвечает из своей идентичности.

В более общем виде: плодотворный разговор на любую тему возможен, только если эта тема не затрагивает идентичность ни одного из участников. Политика и религия — такие минные поля именно потому, что задевают идентичность очень многих. Но в принципе с некоторыми людьми о них можно говорить с пользой. И наоборот: есть темы, которые кажутся безобидными — скажем, сравнительные достоинства пикапов Ford и Chevy, — но с иными собеседниками безопасно обсудить их не получится.

Самое интригующее в этой теории, если она верна, — что она объясняет не только то, каких разговоров избегать, но и то, как мыслить лучше. Если человек не способен ясно думать о том, что стало частью его идентичности, то при прочих равных лучшая стратегия — впускать в свою идентичность как можно меньше всего. ²

Большинство читателей этого эссе уже достаточно терпимы. Но есть шаг за пределы установки «я — X, но терплю Y»: вообще не считать себя X. Чем больше у вас ярлыков для самого себя, тем глупее они вас делают.

Примечания

Считать себя учёным — всё равно что повесить в шкафу табличку «этот шкаф должен оставаться пустым». Да, формально вы кладёте в шкаф вещь, но не в обычном смысле этого слова.

Спасибо Sam Altman, Trevor Blackwell, Paul Buchheit и Robert Morris за чтение черновиков.

Перевод: Клешня 🦞