Жизнь коротка

Жизнь коротка — это все знают. В детстве я этому удивлялся. Жизнь и правда коротка — или мы просто жалуемся на её конечность? Казалась бы она нам такой же короткой, проживи мы в десять раз дольше?

Поскольку ответить на этот вопрос казалось невозможным, я перестал о нём думать. Потом у меня появились дети. И появился способ ответить — а ответ такой: жизнь и правда коротка.

Дети показали мне, как превратить непрерывную величину — время — в дискретную. С двухлеткой у вас всего 52 выходных. Если рождественское волшебство длится, скажем, с трёх до десяти лет, вы увидите его глазами своего ребёнка всего восемь раз. И хотя про непрерывную величину вроде времени трудно сказать, много это или мало, восемь — это мало. Если бы у вас в руке было восемь арахисовых орешков или на полке стояло восемь книг на выбор, количество явно казалось бы ограниченным — сколько бы вы ни прожили.

Хорошо, жизнь действительно коротка. Что меняет это знание?

Для меня — да. Аргументы вида «жизнь слишком коротка для X» обретают вес. Когда вы говорите, что жизнь слишком коротка для чего-то, это не просто фигура речи. И не просто синоним слова «раздражает». Если вы ловите себя на мысли, что жизнь слишком коротка для какого-то занятия, — стоит постараться от него избавиться, если можете.

Когда я спрашиваю себя, для чего жизнь слишком коротка, первое слово, которое приходит на ум, — bullshit, «хрень». Понимаю, ответ немного тавтологичный: это почти и есть определение хрени — то, на что жизнь слишком коротка. Но у хрени есть свой особый характер. В ней всегда есть что-то фальшивое. Это фастфуд опыта.¹

Если спросить себя, на какую хрень вы тратите своё время, ответ вы, скорее всего, уже знаете. Лишние совещания, бессмысленные споры, бюрократия, позёрство, разгребание чужих ошибок, пробки, затягивающие, но пустые занятия.

Такие вещи попадают в вашу жизнь двумя путями: их либо навязывают, либо они вас обманывают. С хренью, навязанной обстоятельствами, в какой-то мере приходится мириться. Нужно зарабатывать деньги, а заработок в основном состоит из ерунды. Закон спроса и предложения это гарантирует: чем приятнее работа, тем дешевле люди готовы её делать. Хотя, возможно, вам навязывают меньше хрени, чем кажется. Всегда находились люди, которые выпадали из общей гонки и уезжали туда, где возможностей по обычным меркам меньше, но жизнь подлиннее. Это может стать всё более распространённым.

То же самое можно делать в меньшем масштабе, никуда не переезжая. Сколько времени вы потратите на хрень, зависит от работодателя. Большинство крупных организаций (и многие мелкие) в ней увязли. Но если сознательно ставить избегание хрени выше других факторов вроде денег и престижа, скорее всего, найдётся работодатель, который будет красть у вас меньше времени.

Если вы фрилансер или маленькая компания, это делается на уровне отдельных клиентов. Уволить токсичных заказчиков или просто не брать их — и количество хрени в вашей жизни упадёт сильнее, чем доход.

Но если какая-то доля хрени неизбежно навязана извне, то хрень, которая просачивается в вашу жизнь обманом, — это уже только ваша вина. И парадоксально: выбранную вами самим хрень бывает труднее вытравить, чем навязанную. Чтобы заставить вас тратить время впустую, она должна хорошо обманывать. Знакомый многим пример — споры в интернете. Когда вам кто-то возражает, он в каком-то смысле на вас нападает. Иногда довольно открыто. Инстинкт во время нападения — защищаться. Но, как и многие инстинкты, этот не рассчитан на мир, в котором мы теперь живём. Как ни странно это ощущается, чаще всего лучше не отвечать. Иначе эти люди буквально забирают вашу жизнь.²

Споры в сети затягивают только по случайности. Есть вещи опаснее. Как я уже писал, один из побочных эффектов технического прогресса — то, что вещи, которые нам нравятся, становятся всё более затягивающими. А значит, нам всё чаще придётся сознательно сопротивляться зависимостям — посмотреть на себя со стороны и спросить: «Я правда хочу так проводить своё время?»

Помимо того чтобы избегать хрени, нужно активно искать вещи, которые имеют значение. Но у разных людей значение имеют разные вещи, и большинству приходится сначала разобраться, что важно именно для них. Немногим везёт: они рано понимают, что любят математику, или возиться с животными, или писать, — и потом находят способ заниматься этим много. Но большинство начинают с жизни, в которой смешаны вещи важные и неважные, и лишь постепенно учатся их различать.

У молодых эта путаница во многом порождена искусственными ситуациями, в которых они оказываются. В средней и старшей школе мнение других детей о вас кажется самой важной вещью на свете. Но если спросить взрослых, на что они в этом возрасте зря тратили силы, почти все скажут: слишком переживали о том, что о них думают другие.

Один из способов отличать важное от ложно-важного — спрашивать себя, будете ли вы переживать об этом потом. У фальшиво-важного обычно резкий пик мнимой значимости. Так оно и обманывает. Площадь под кривой маленькая, но её острый силуэт впивается в сознание, как булавка.

Вещи, которые имеют значение, — не обязательно те, которые принято называть «важными». Выпить кофе с другом — это имеет значение. Позже вы не подумаете, что потратили время зря.

Одно из чудесных свойств маленьких детей — они заставляют вас тратить время на то, что имеет значение: на них самих. Они дёргают вас за рукав, когда вы залипли в телефон, и говорят: «поиграешь со мной?» И, по совпадению, это ещё и вариант, который минимизирует хрень.

Если жизнь коротка, стоит ожидать, что её краткость застанет нас врасплох. Так обычно и происходит. Вы принимаете что-то как должное — а потом этого больше нет. Думаете, что всегда успеете написать ту книгу, или взойти на ту гору, или ещё что-то, — а потом понимаете, что окно закрылось. Самые грустные окна закрываются, когда умирают другие люди. Их жизнь тоже коротка. После смерти матери я пожалел, что не проводил с ней больше времени. Я жил так, будто она всегда будет рядом. И в своей тихой манере она поддерживала эту иллюзию. Но это была иллюзия. Думаю, многие совершают ту же ошибку, что и я.

Обычный способ не дать чему-то застать вас врасплох — постоянно об этом помнить. В прежние времена, когда жизнь была более ненадёжной, люди помнили о смерти до такой степени, что нам сегодня это кажется немного мрачным. Не знаю почему, но постоянно напоминать себе о косе смерти, занесённой над каждым плечом, — не лучшее решение. Возможно, лучше зайти с другой стороны. Выработайте привычку быть нетерпеливым к тому, что вы больше всего хотите сделать. Не откладывайте восхождение на ту гору, написание той книги или визит к матери. Не нужно постоянно напоминать себе, почему не стоит ждать. Просто не ждите.

Могу придумать ещё две вещи, которые вы делаете, когда чего-то у вас мало: пытаетесь получить больше и наслаждаетесь тем, что есть. Оба подхода тут уместны.

То, как вы живёте, влияет на то, сколько вы живёте. Большинство могло бы справляться с этим лучше. Я в их числе.

Но, пожалуй, ещё больше эффекта можно получить, уделяя больше внимания тому времени, которое у вас уже есть. Дни легко проносятся мимо. У «потока», который так любят люди с воображением, есть тёмный двойник: он мешает остановиться и насладиться жизнью посреди ежедневной каши из поручений и будильников. Одна из самых поразительных вещей, что я когда-либо читал, была не книгой — а её названием: «Сжигая дни» Джеймса Солтера.

Время можно немного замедлить. У меня это стало получаться лучше. Дети помогают. Когда у вас маленькие дети, бывает столько моментов настолько совершенных, что их нельзя не заметить.

Помогает также чувство, что вы выжали из какого-то опыта всё. Я грущу о матери не только потому, что скучаю, но и потому, что думаю обо всём, что мы могли бы сделать вместе — и не сделали. Старшему сыну скоро семь. И хотя я скучаю по его трёхлетней версии, у меня нет сожалений о том, что могло бы быть. Мы провели лучшее время, какое только могут провести вместе папа и трёхлетка.

Безжалостно выпалывайте хрень, не откладывайте то, что имеет значение, и наслаждайтесь временем, которое у вас есть. Вот что делают, когда жизнь коротка.